…Роман Лисовский умер той же ночью. След от инъекции, ставшей для него смертельной, обнаружить было бы трудно: подобных следов на теле хватало… Да никто и не пытался обнаружить.

3.

Граев потерял контроль над собой — в третий или четвертый раз за всю свою жизнь.

Когда способность воспринимать окружающий мир вернулась в полной мере, у ног лежал труп — череп разнесен вдребезги. В самом буквальном смысле — вдребезги. Трофейный пистолет валялся рядом с трупом — рукоять измарана липким и гадостным, лишившийся глушителя ствол погнут…

«Это ж надо умудриться — согнуть оружейную сталь…» — отрешенно подумал Граев.

Подумал единственно для того, чтобы не думать ни о чем ином. Потому что за спиной лежало другое мертвое тело, с крохотным пулевым отверстием в области сердца. Шальная пуля? Рикошет? Или первый выстрел был направлен все-таки в Сашу? Уже не важно…

Оборачиваться не хотелось… Граев медленно, один за другим, разжал пальцы… Глушитель падал, казалось, целую вечность… Наконец глухо звякнул о брусчатку…

Сзади раздался младенческий плач.

И все завертелось очень быстро.

Спустя минуту Граев уже взбегал по лестнице своего подъезда, прижимая к груди не перестававшую надрываться Ксюшу… Лифт здесь имелся и даже функционировал, но лучше уж потерять немного времени, чем увидеть направленные на тебя стволы, когда дверцы откроются… На лестнице есть хоть какое-то пространство для маневра.

Ну вот, накликал… На лестничной площадке между четвертым и пятым — за один пролет до квартиры Граева — мужчина. Лет тридцать, блондин, высокий… Говорит по сотовому… Нет, рация… Таких древних громоздких мобильников ныне днем с огнем не сыщешь.