— Щас в другой комнатухе поищем, — вполголоса откликнулся Дрон. — А ты холодильник ошмонай, хавать охота, сил нет. Может, че оставили…

У Макса фонарика не было, он осматривал дальний угол, двигаясь вдоль стены и зажигая одну за другой спички. Ничего интересного. Посудная полка — дешевые фарфоровые тарелки, алюминиевые кружки. Рукомойник на стене, зеркало. Фотография за стеклом, в деревянной рамке. На фотографии люди в форме.

Свет вспыхнул.

На пороге стоял человек, одетый лишь в трусы и майку…

Макс к нему не приглядывался — прыжком рванул к окну. Столкнулся там с Дроном — тот уже протискивался наружу. Макс за ним.

Вопль. Макс, оседлавший подоконник, обернулся. Шмыга бился в руках неожиданно появившегося человека и истошно верещал. Макс спрыгнул обратно в комнату. Выдернул финку. Пускать в дело не собирался — припугнуть, взять на понт. Увидел: Шмыгу держит старик — седой ежик волос, морщинистое лицо. Ах ты, хрен трухлявый! Ну, щас получишь… Подскочил, размахнулся рукой с зажатым ножом — ударить не лезвием, просто кулаком, много ли старому надо…

Мир взорвался и почернел. А может, взорвалась голова Макса. И тоже провалилась в черноту. Не стало ничего.

…Он пришел в себя от тонкой струйки холодной воды, лившейся на лицо. Открыл глаза, через секунду все вспомнил, рывком поднялся с узкой, по-солдатски заправленной койки, — и тут же опустился обратно. Пол уходил из-под ног, как палуба попавшего в шторм корабля. Стены раскачивались, предметы плыли, теряли четкость очертаний. Голова болела.

— Полежи, полежи… Не стоит вставать. До утра полежать придется, самое меньшее.

Макс скосил глаза на голос (виски откликнулись болезненным спазмом). Говорил старик — сидел рядом, на табуретке. Правда, теперь он дряхлым пнем не казался, теперь Макс имел время оценить мускулы рук и груди, покрытой седыми волосами.